Сказ о тульском косом Левше и о стальной блохе - страница 4

^ ГЛАВА ШЕСТАЯ


Платов из Тулы уехал, а оружейники три человека, самые искусные из них,

один косой левша, на щеке пятно родимое, а на висках волосья при ученье

выдраны, попрощались с товарищами и с своими домашними да, ничего никому не

сказывая, взяли сумочки, положили туда что нужно съестного и скрылись из

города.ы

Заметили за ними только то, что они пошли не в Московскую заставу, а в

противоположную, киевскую сторону, и думали, что они пошли в Киев почивающим

угодникам поклониться или посоветовать там с кем-нибудь из живых святых

мужей, всегда пребывающих в Киеве в изобилии.

Но это было только близко к истине, а не самая истина. Ни время, ни

расстояние не дозволяли тульским мастерам сходить в три недели пешком в Киев

да еще потом успеть сделать посрамительную для аглицкой нации работу. Лучше

бы они могли сходить помолиться в Москву, до которой всего "два девяносто

верст", а святых угодников и там почивает немало. А в другую сторону, до

Орла, такие же "два девяносто", да за Орел до Киева снова еще добрых пять

сот верст. Этакого пути скоро не сделаешь, да и сделавши его, не скоро

отдохнешь -- долго еще будут ноги остекливши и руки трястись.

Иным даже думалось, что мастера набахвалили перед Платовым, а потом как

пообдумались, то и струсили и теперь совсем сбежали, унеся с собою и царскую

золотую табакерку, и бриллиант, и наделавшую им хлопот аглицкую стальную

блоху в футляре.

Однако такое предположение было тоже совершенно неосновательно и

недостойно искусных людей, на которых теперь почивала надежда нации.

^ ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Туляки, люди умные и сведущие в металлическом деле, известны также как

первые знатоки в религии. Их славою в этом отношении полна и родная земля, и

даже святой Афон: они не только мастера петь с вавилонами, но они знают, как

пишется картина "вечерний звон", а если кто из них посвятит себя большему

служению и пойдет в монашество, то таковые слывут лучшими монастырскими

экономами, и из них выходят самые способные сборщики. На святом Афоне знают,

что туляки -- народ самый выгодный, и если бы не они, то темные уголки

России, наверно, не видали бы очень многих святостей отдаленного Востока, а

Афон лишился бы многих полезных приношений от русских щедрот и благочестия.

Теперь "афонские туляки" обвозят святости по всей нашей родине и мастерски

собирают сборы даже там, где взять нечего. Туляк полон церковного

благочестия и великий практик этого дела, а потому и те три мастера, которые

взялись поддержать Платова и с ним всю Россию, не делали ошибки, направясь

не к Москве, а на юг. Они шли вовсе не в Киев, а к Мценску, к уездному

городу Орловской губернии, в котором стоит древняя "камнесеченная" икона св.

Николая; приплывшая сюда в самые древние времена на большом каменном же

кресте по реке Зуше. Икона эта вида "грозного и престрашного" -- святитель

Мир-Ликийских изображен на ней "в рост", весь одеян сребропозлащенной

одеждой, а лицом темен и на одной руке держит храм, а в другой меч --

"военное одоление". Вот в этом "одолении" и заключался смысл вещи: св.

Николай вообще покровитель торгового и военного дела, а "мценский Никола" в

особенности, и ему-то туляки и пошли поклониться. Отслужили они молебен у

самой иконы, потом у каменного креста и, наконец, возвратились домой "нощию"

и, ничего никому не рассказывая, принялись за дело в ужасном секрете.

Сошлись они все трое в один домик к левше, двери заперли, ставни в окнах

закрыли, перед Николиным образом лампадку затеплили и начали работать.

День, два, три сидят и никуда не выходят, все молоточками потюкивают.

Куют что-то такое, а что куют -- ничего неизвестно.

Всем любопытно, а никто ничего не может узнать, потому что работающие

ничего не сказывают и наружу не показываются. Ходили к домику разные люди,

стучались в двери под разными видами, чтобы огня или соли попросить, но три

искусника ни на какой спрос не отпираются, и даже чем питаются --

неизвестно. Пробовали их пугать, будто по соседству дом горит,-- не выскочут

ли в перепуге и не объявится ли тогда, что ими выковано, но ничто не брало

этих хитрых мастеров; один раз только левша высунулся по плечи и крикнул:

-- Горите себе, а нам некогда,-- и опять свою щипаную голову спрятал,

ставню захлопнул, и за свое дело принялися.

Только сквозь малые щелочки было видно, как внутри дома огонек блестит,

да слышно, что тонкие молоточки по звонким наковальням вытюкивают.

Словом, все дело велось в таком страшном секрете, что ничего нельзя

было узнать, и притом продолжалось оно до самого возвращения казака Платова

с тихого Дона к государю, и во все это время мастера ни с кем не видались и

не разговаривали.


^ ГЛАВА ВОСЬМАЯ


Платов ехал очень спешно и с церемонией: сам он сидел в коляске, а на

козлах два свистовые казака с нагайками по обе стороны ямщика садились и так

его и поливали без милосердия, чтобы скакал. А если какой казак задремлет,

Платов его сам из коляски ногою ткнет, и еще злее понесутся. Эти меры

побуждения действовали до того успешно, что нигде лошадей ни у одной станции

нельзя было удержать, а всегда сто скачков мимо остановочного места

перескакивали. Тогда опять казак над ямщиком обратно сдействует, и к

подъезду возворотятся.

Так они и в Тулу прикатили,-- тоже пролетели сначала сто скачков дальше

Московской заставы, а потом казак сдействовал над ямщиком нагайкою в

обратную сторону, и стали у крыльца новых коней запрягать. Платов же из

коляски не вышел, а только велел свистовому как можно скорее привести к себе

мастеровых, которым блоху оставил.

Побежал один свистовой, чтобы шли как можно скорее и несли ему работу,

которою должны были англичан посрамить, и еще мало этот свистовой отбежал,

как Платов вдогонку за ним раз за разом новых шлет, чтобы как можно скорее.

Всех свистовых разогнал и стал уже простых людей из любопытной публики

посылать, да даже и сам от нетерпения ноги из коляски выставляет и сам от

нетерпеливости бежать хочет, а зубами так и скрипит -- все ему еще нескоро

показывается.

Так в тогдашнее время все требовалось очень в аккурате и в скорости,

чтобы ни одна минута для русской полезности не пропадала.



7278834722461005.html
7278935792569559.html
7279007888377710.html
7279169540884041.html
7279245904740838.html